Архетип сезонности в психотерапии
12.09.2018
МАК карты. Описание, упражнения, купить
13.09.2018
Show all

«ЧЕРНАЯ ВЕСНА»: ДЕТИ В ЗАЧАРОВАННОМ ЛЕСУ

Юлия ВЛАСОВА, Ольга ВАСИЛЬЕВА

«ЧЕРНАЯ ВЕСНА»: ДЕТИ В ЗАЧАРОВАННОМ ЛЕСУ

    Юлия Валерьевна Власова — психолог, работающий с наркотически зависимыми в стационаре наркологического диспансера г. Рязань в рамках индивидуального консультирования и психодрамы.

       Ольга Юрьевна Васильева — специалист по социальной работе того же диспансера. Их рассуждения, гипотезы и выводы, относящиеся к проблеме наркомании, появились как результат многолетних исследований и практической работы с пациентами.

    Напечатанная в «Урании» статья Е.В. Лопухиной «Архетип сезонности в психотерапии» (1998, №1) послужила теоретической основой для практических наблюдений Ю.В. Власовой и О.Ю. Васильевой. Данная статья максимально

освобождена от специфической терминологии и раскрывает некоторые ключевые аспекты проблемы для широкого круга читателей.

       Прежний подход к лечению наркомании, видимо, устарел. Имеется в виду подход, воздействующий на сознание больного человека, на изменение Персоны. Он раскладывается на следующие этапы: отъятие из жизни человека наркотика и реформация Персоны таким образом, чтобы сделать человека более или менее социально адаптированным. Врачи все время пытались заменить Персону наркомана на Персону социально адаптированного человека. Это неконструктивно по той причине, что сознание не является большей и главной частью психической организации. К тому же, употребление наркотиков — не просто отдельно взятый неправильный поведенческий акт, а особого вида бытие, философия наркоманского мировоззрения.

      Изменение Персоны никогда не ведет к изменению личности. Изменять Персону — делать ставку на Эго и приписывать ему функции, которые исполняет Самость (центральный архетип психики человека), означает получить в результате инфляцию. Малая эффективность старого подхода позволила обществу сделать вывод, что наркомания как болезнь неизлечима, и бросить основные усилия на профилактику. Однако сейчас мы не можем себе этого позволить. Специалистам по социальной работе известно, сколь велика доля молодого населения, пораженного наркоманией. Отодвинуть на второй план проблему их выздоровления и посвятить все время профилактике означает смириться с огромной потерей населения. Между тем существует аналитический подход к выздоровлению наркомана, и это — одна из самых старых форм психотерапии. Данный подход опирается на бессознательные процессы. Он выступил на первый план в тот момент, когда то, что было прежде отдельным, редким явлением, стало всеобщей одержимостью.

      Что такое наркотик вообще? Под этим словом мы понимаем психоактивные вещества, которые изменяют сознание, приводят человека в необычное состояние. Наркотик будет считаться таковым лишь тогда, когда будет давать человеку субъективно очень приятные переживания. Иначе наркотики потеряли бы свою актуальность. Ведь они существует рядом с человеком столько, сколько существует он сам. Как правило, все психоактивные вещества — растительного происхождения. Нельзя сказать, что это нечто неестественное, привнесенное самим человеком. Это — один из компонентов матери-природы. Наркотики употребляют преимущественно высшие животные, млекопитающие. Человек не одинок в этом отношении. Если быть более конкретными, речь идет не об изменении сознания, а об изменении аффективного, эмоционального состояния, потому что центральный момент в одержимости наркотиком (этот термин предпочтительнее слова «наркомания») кроется в субъективно приятных переживаниях. Очевидно, что организм индивида должен обладать первичными эмоциями, чтобы начать употреблять наркотики.

       Из опыта терапевтического контакта с людьми, употребляющими наркотики, групповых и индивидуальных психологических консультирований можно вывести некоторую закономерность предпочтения человеком одного наркотика всем остальным.

       Известно, что существует так называемый «наркотик выбора». Несмотря на то что зависимый от психоактивных веществ человек использует то один наркотик, то другой, может чередовать их, среди них всегда обнаруживается предпочитаемый. Это точка зрения общепринята в наркологии. Если брать шире, рассматривая проблему под углом общечеловеческого бытия, то «свой» ведущий наркотик есть у каждого человека, у каждого общества и у каждого времени.

      Неправда, будто человек станет постоянно употреблять тот наркотик, который ему попался первым или встретился случайно. Так, согласно прежнему подходу, считалось, что, если в компании употребляют марихуану, человек выберет для постоянного употребления марихуану именно поэтому. Быть может, это отчасти и справедливо для подростковой группы, где очень сильно развито групповoвое сознание. Подростки употребляют вещество, которое предпочтительно в их группе по принципу подражания. Эта ситуация определяется как «первичный подростковый поисковый полинаркотизм». Однако, пережив период поискового поли наркотизма, человек может выбрать совершенно иной наркотик, в случае если заболеет наркоманией. Либо, что, к сожалению, редкость, перестав быть подростком, больше к наркотикам не вернется. Итак, наркотики, актуальные для человечества, делятся на 4 группы:

    1 — наркотики опиоидной группы и приближенные к ним, которые в состоянии опьянения дают эффект релаксации;

    2 — все галлюциногенные, вызывающие фантастические видения, — химические наркотики типа «экстази», грибы     псилоцибы, мескалин;

   3 — амфетаминовая группа и приближенные к ним стимуляторы — кокаин, амфетамин и его производные, а также кофеин;

   4 — алкоголь и некоторые лекарственные вещества — препараты, создающие иллюзию легкого общения и подавляющие депрессию.

Сам мотив употребления человеком наркотиков имеет изначально компенсирующее значение. Ортодоксальные наркологи скорее согласятся с данным мнением, нежели опровергнут. Коль скоро наркотики меняют эмоциональное состояние человека, каким же оно должно быть изначально, и что от наркотика получает человек?

     Рассмотрим проблему с точки зрения аналитической психологии К.Г. Юнга. Наркоманией чаще заболевают люди с определенными личностными чертами. Попытки выделить эти априорно существующие черты личности у потенциального наркомана предпринимались неоднократно и потерпели неудачу, так как существуют и большие эпидемии, пандемии, с предпочтением того или иного вида наркотика. Базовой чертой личности, способствующей заболеванию наркоманией, считается тревожность. В то же самое время мы знаем предостаточно «тревожных людей», которые наркотики не употребляют. Иногда говорят, что все наркоманы — невротики, или, как писал известный психиатр Блеер: «Все наркоманы, ab ovo, психопаты». Но нам известны невротики и психопаты, не употребляющие психоактивные вещества. Также мы знаем людей, у которых нет ярко выраженных невротических или психопатических черт, но они заболевают наркоманией. Как нам представляется, одержимость наркотиком связана с тем, каким был жизненный старт человека и каким основным аффектом он сопровождался. Станислав Гроф исследовал перинатальные переживания, работал с измененными состояниями сознания и помогал людям оживить воспоминания, которые сопутствовали им в дородовом, родовом и раннем послеродовом периодах. Он считал эти периоды не только очень важными, но и структурообразующими для личности в дальнейшем.

       Гроф выделял 4 периода, которые известны теперь как перинатальные матрицы. Проводя вступительные беседы не столько с больными, сколько с их родителями, мы очень подробно расспрашивали мам о протекании беременности и родов. Сейчас мы можем рассуждать о жизненном старте человека как о фазах, проживаемых плодом в своем развитии и при появлении на свет.

       Итак, первая перинатальная матрица — с зачатия по 7-й месяц внутриутробного развития. Что в этот период переживает будущий человек? Он существует, обеспеченный пищей, в благоприятной водной среде, он связан с мамой, защищен и ощущает себя в безопасности. Плод чувствует космическое слияние, рай, блаженство. У него нет проблем, все легко и спокойно. Он не заботится о хлебе насущном, не тревожится о будущем. Будущего нет, есть только настоящее. Правда, все это происходит только в случае благоприятного протекания беременности, каким мамы наших пациентов могут похвастаться редко. А что, если беременность нежеланная? Если мама к этому времени страдает от отеков, постоянно ложится в больницу с угрожающими родами, беспокоится по поводу их исхода? Конечно, ребенок тоже воспринимает это, и тогда рай вокруг него превращается в Апокалипсис. Плод чувствует себя окруженным «ядовитой» средой. А каково это — быть связанным с тем, что тебя отвергает, зависеть от него? Ведь деваться некуда. В период различных стрессовых переживаний матери в околоплодные воды, в среду, окружающую ребенка, поступают вещества, которые дают плоду не самые приятные переживания. Не успев родиться, ребенок чувствует себя чужаком. Негативный базовый аффект для первой перинатальной матрицы — это отвращение, ощущение мерзким себя в мерзком мире, чужим среди чужих.

       Есть наркотики, которые могут компенсировать это ощущение отвращения, отвержения, коль скоро оно является базовым аффектом, стержнем, на который как бы нанизываются другие вторичные эмоции. Эти наркотики дают иллюзию мира, тепла, отсутствия забот, псевдоощущение полной утопии. Речь идет об опиоидной группе, наиболее распространенный препарат из ее числа — героин. Это, вообще, архетипический образ сонного зелья. Самый известный алкалоид мака — сырья для героина — морфий, и его название происходит от Морфея, бога сна. Данный наркотик производит иллюзию гармоничного бытия. В мифологии мы часто встречаемся с образом чего-то, что дает подобный сон. Скажем, этакий кот Баюн, который мурлыкает, да когти точит. Последнее сравнение напоминает момент отнятия наркотика, когда больные переживают обратную сторону первой перинатальной матрицы, или матричную травму. Это ощущение глубочайшего отвращения к окружающему миру и к себе, обнаружение себя в апокалиптическом мире с безжалостными непонимающими чужаками. При этом даже собственное тело отвергает наркомана, расплачиваясь с ним за рай специфической «ломкой», болью, которая с трудом ликвидируется лекарствами.

       Перейдем ко второй перинатальной матрице — примерно от 7-го месяца беременности до начала родов. Это период, когда стареет плацента, начинается подготовительный предродовый период. Представьте себе состояние ребенка. То, что 7 месяцев было уютным домом, привычной средой, начинает бесноваться. Представьте, что вы входите к себе в квартиру, а стены начинают скрипеть и шататься, мебель летает из стороны в сторону, как будто в дом вселился злой дух. Плацента истощается, и питание поступает уже в недостаточном количестве. Ребенок впервые начинает испытывать муки голода. Он понимает, что его предает его собственный мир. Теряется смысл всего предыдущего бытия. Происходят изменения, и на них необходимо как-то реагировать. Мир, который раньше охранял, воспитывал, лелеял, вдруг предает. Переживается безысходность и бессмысленность существования. Это выход ситуации из-под контроля, ошущуние пропасти, остановка времени, видения ада, агонии.

      Но, если плод достаточно жизнеспособен и крепок, благоприятно пережил свое внутриутробное развитие, а мама здорова, те ощущения, которые испытывает ребенок, обычно обозначаются такой компенсирующей метафорой, как традиционный образ «света в конце тоннелях, уверенность в благоприятном финале, предвкушение переброса из этого мира в более светлый. Будущий мир неизвестен, незнаком, он — другой. При благоприятной ситуации ребенок и боится рождения, и хочет его, ждет с нетерпением. При неблагоприятной ситуации он только страшится этого, беспокоится, но ничего не может поделать, находясь в духоте и тесноте. А выхода нет. Базовый аффект второй матрицы — это ужас, сладкий или тоскливый. Чтобы справиться с этим ужасом, необходима помощь Высшей силы, Бога. Он вызывает благоговение, Ему известно все, сокрытое от человека.

        Именно таким переживаниям соответствуют галлюциногены. Только для них характерно ощущение остановки времени, переброса в иное измерение, различные пространственные искривления. Зависимые от галлюциногенов говорят и об общении с Богом, называя это «разговор с Хозяином». Не исчезает и чувство ужаса. Кстати, у наркоманов психозы с переживанием пугающих чувств, сопровождаемые возбуждением, биением головой о стену, характерны именно для злоупотребляющих галлюциногенами. Остаться в состоянии этого психоза крайне просто. Есть группа больных, которым мы уже не в состоянии помочь. На них вечно будет набрасываться «матка-предательница», вновь и вновь возвращая их в давно минувшую эпоху, предшествующую рождению.

        Третья перинатальная матрица — роды. Плод в этот момент переживает чувство взрыва, очень сильное сексуальное возбуждение, экстаз. Те люди, которые переживают третью матрицу вторично (по методике Грофа) вспоминают видения огня, крови, ощущают пытки, боль. Вообще, роды — первое и основное испытание человека на прочность. Здесь необхо- димы некоторые пояснения. По большому счету роды — это не только акт выталкивающей матки и мускулов матери, но и достаточно сложный комплекс движений самого плода. От того, насколько он активен и хочет жить, зависит сам момент родов и его субъективные переживания. Во время движения по родовому каналу, ребенок чувствует его тесноту, сковывающую движения, и, одновременно, сильнейший импульс продвигаться дальше, потому что останавливаться на этом пути нельзя, необходимо преодолеть то, что он воспринимает как воцаряющийся хаос. Он испытывает невероятное желание бороться и сопротивляться. Вообще хочет того ребенок или нет, но его заставляют рождаться. Базовый аффект, который сопровождает его в момент родов, — ярость. Это может быть та самая веселая ярость здорового крепкого человека, а может быть слепая злобная ярость.

          Благодаря опыту работы в акушерстве, нам известно, что такое благоприятные роды, когда мать активно помогает ребенку и он сам яростно-весел, продвигаясь с такой сосредоточенностью как будто выполняет правильную и нужную работу. Как компенсирующий образ для третьей перинатальной матрицы выступает ощущение истинного порядка вещей, претензия на познание гармонии: «Я все делаю верно и правильно, и я обязательно выживу». И, кстати, большинство разнообразных родовых травм и прочих затруднений и отклонений, вспоминаемых матерью, — это вмешательство щипцами, грубое ручное пособие. Надо сказать, что для нашей страны «жесткое», насильственное извлечение плода долгое время было совершенно нормальным методом приема родов. Разумеется, есть наркотики, которые позволяют пережить именно такие чувства. Сленговые названия некоторых препаратов даже соответствуют базовому аффекту ярости: «ярость», «скорость», «экстази». Это, конечно, все стимуляторы и амфетамины. Именно они побуждают употребляющего активно действовать, могут вызвать небывалое сексуальное возбуждение, дают иллюзию истинного порядка вещей. И в то же самое время наркоман, злоупотребляющий стимуляторами и ам-фетаминами, способен к бессмысленному агрессивному разрушению, к аутоагрессии. Мне пришлось столкнуться со случаем, когда девушка, злоупотребляющая амфетаминами, в момент опьянения проколола себе глаз. Не говорю о вскрытых венах — это уже банальное явление. И когда мы читаем в «желтой» прессе, что наркоман совершил криминальный поступок, то чаще всего речь идет именно о человеке, злоупотребляющем стимуляторами, потому что аффект слепящей ярости очень для них характерен. Стоит ли удивляться, что, когда к нам поступает наркоман, предпочитающий наркотики амфетаминовой группы, его мама обычно рассказывает о нарушениях именно в момент его рождения?

           И, наконец, завершающая, четвертая перинатальная матрица — момент рождения в огромный холодный свет. Этот бескрайний мир ослепительно ярок и опасен. Это пустота. Осознание потери прежнего мира давит. Ребенок может развести руки и ноги в разные стороны, но не найдет теплых упругих стен матки. Теперь он должен сам дышать и сам добывать себе пищу. Итак, маленький человечек попал в совершенно иное место, в несоизмеримо огромное пространство. Это небывалая пустота, подавленность и депрессия, переживание свершившейся чудовищной катастрофы. Растворение в пространстве, но не нирвана, а потеря себя в холодной бескрайней вселенной. Добрый привычный мир исчез навсегда. Выход в пустоту сопровождается мучительной тоской. Базовый аффект, соответствующий четвертой матрице, — депрессия, можно сказать даже горе и боль. Пустота нуждается в наполнении. Если ребенок, в благоприятном случае, желанен, успешно прошел первые три матрицы, быстро приспособился, адаптировался к воздушному дыханию и гравитации, то эта пустота быстро заполняется красотой окружающего: образами, цветом. Ребенок еще плохо видит, но обоняет, чувствует прикосновения. Он обретает новый мир запахов, вкусов, знакомится с людьми. Постепенно все становится красивым и милым, окружающие ему приятны.

           «Все стало вокруг голубым и зеленым» — напрашивается сразу метафора. Эта традиционная бытовая присказка соответствует алкогольному опьянению. Мы дошли, наконец, до вульгарнейшего и, к сожалению, самого распространенного наркотика, который подл еще и тем, что уподобляет себя пищевому продукту, а также претендует на элемент культуры. Мы поговорим позже, почему в нашей культуре он был столь распространен. Если далеко не все люди, читающие эту статью, пробовали какие-либо другие виды наркотиков, то состояние алкогольного опьянения знакомо наверняка практически каждому. И заметьте, как сразу становится хорошо вокруг. Все славные, милые, добрые. Робкий подросток легко входит в любую компанию, готов со всеми общаться. Застенчивый мужчина превращается в донжуана. Пустой мир наполняется теплыми, приятными переживаниями. Все кажется привлекательным. С другой стороны, состояние опьянения — это злобная депрессия, ощущение пресыщения, натужная рвота как желание вернуться к состоянию пустоты и освободиться от пресыщения образами. И, наконец, в самом неблагоприятном фатальном исходе — растворение в бескрайнем мире, как это происходит с алкоголиками на III стадии. Их личность уплощается, они становятся «тусклыми», растворяясь в мире вокзалов, пивных, среди бомжей.

          Употребляя наркотики, стремясь доставить себе наслаждение, человек всегда забывает об обратной стороне вещей. Мы забываем о двойственности, о том, что нет света без тьмы, а белого без черного. Иногда становится грустно и больно, когда просто подумаешь, что, начиная употребление, человек хотел себе не вреда, но облегчения. А в результате всегда получается обратное: хотел экстаза — получил слепящую ярость, хотел красоты — получил пресыщение безобразием, хотел расслабления — получил отвращение: Профилактика тоже часто строится односторонне, обращая внимание людей только на темную сторону употребления психоактивных веществ. Такие меры безуспешны, ибо, хотя абсолютно все знают, что употребление наркотиков заканчивается плохо, почему-то актуальнее звучит информация о том, что сначала последуют приятные ощущения. Человеческое неумение принимать сразу обе стороны — большая беда. Ведь, в принципе, исходя из сказанного, проблему можно было бы решить достаточно просто: узнав, на проживании какой натальной матрицы человек получил наибольшую травму, каким-то образом научить его компенсировать этот аффект без наркотиков. Жаль, но на практике воплотить это почти не удается. Однако мы позволили себе внести некоторые изменения в подход к психотерапии и психокоррекции, учитывая взаимосвязь между пережитыми травмами рождения и наркотиком выбора.

         Подведем некоторые итоги. У каждого одержимого наркотиками существует «любимый» препарат. Предпочтение выбранного вещества остается достаточно стойким. Проведенные нами исследования прямо говорят о наличии соответствия натальным травмам. Базовый аффект, сопровождающий прохождение той или иной матрицы при рождении, при неблагоприятном, травматичном течении родов остается с человеком как ведущее чувство, закладывая структуру личности, подобно стержню. Он определяет эмоциональную жизнь и способ взаимодействия с окружающим миром. Избранный наркотик способен дать человеку компенсирующее ощущение, «светлую сторону» базового аффекта, например, превратить отвращение в иллюзию рая. Естественно, что в процессе выбора человек интуитивно все же выходит на «свой» наркотик. Но, будучи уже больным, он легче переходит от зависимости от одного наркотика к зависимости от другого. Это связано с особенностями изуродованной биохимии мозга и с вхождением в наркоманский образ жизни. Тем не менее предпочтение остается на всю жизнь, даже в период воздержания, являясь в сновидениях и фантазиях. Самое интересное, что в период воздержания на первый план в психической жизни обязательно выступит базовый аффект и именно он будет очень затруднять выздоровление. Если не принимать это во внимание, человеку вряд ли чем-то можно помочь, особенно, если ориентироваться на Персону, «натаскивая» его на правильный поведенческий паттерн: будь хорошим, работай, не греши и т.д.

         Пример: молодой человек 23 лет попал к нам в стационар с героиновой наркоманией, но, несмотря на выраженные медицинские признаки зависимости, говорил, что ему на са мом деле всегда хотелось употреблять наркотики амфетаминовой группы, просто они были для него недоступны. После долгих терапевтических встреч, бесед с его матерью мы уже знали, что в момент рождения ей пришлось применять так называемую вакуум-экстракцию плода. Это мучительная операция — оперативное вмешательство во время движения по родовому каналу (третья матричная травма, базовый аффект — ярость). У этого молодого человека очень своеобразный характер, он действительно крайне легко дает вспышки гнева, тяжело переживает постановку в условия, когда его заставляют что-либо делать, и прочие насильственные действия в отношении себя, но каких-то специфических органических повреждений, относящихся к патопсихологии, мы не выявили. Принимая амфетамины, пациент чувствовал, что все в порядке, был веселым, активным. Поэтому основное направление терапии было ориентировано на то, чтобы помочь ему существовать именно таким, какой он есть, с яростью. У нас не было условий применить методы, которые позволили бы человеку вновь прожить матричные травмы, вспомнить их. Вместе с ним мы проделали достаточно долгий путь, чтобы превратить слепящую черную ярость в активность, созидательную энергию. Использовали активное воображение, психодраматическое переживание (разыг-рывание сцены его рождения в группе). Удивительно, что психологический перелом произошел, когда молодой человек осознал, что тот самый вакуум-экстрактор был наложен ради его спасения. То, что им, еще не родившимся, воспринималось как грубейшее насилие, на самом деле оказалось реальной помощью. Иными словами, то, что до сих пор принадлежало бессознательному, усвоилось и интегрировалось в сознание. Наш пациент оказался способен принять себя и свою ярость, и сейчас он вполне успешен.

Нельзя не упомянуть о том, что травматичными могут быть несколько или даже все четыре этапа рождения. Но обычно доминирующим является один из них. Поэтому мы всегда стараемся выделить его, насколько возможно, и соответствующим образом строить терапию.

         Стремление человека употреблять психоактивные вещества является попыткой сделать свое существование с тем или иным базовым аффектом более комфортным. Обратной стороной, то есть фактом заболевания наркоманией, человек ввергает себя в еще более мучительное состояние того же аффекта, но с негативным знаком. Чтобы достичь первоначального состояния, он употребляет наркотик опять и так далее, пока не формируется зависимость. Конечным исходом является гибель, которая чаще всего соответствует пику этого негативного аффекта. В попытке убить себя амфетаминщик скорее всего погибнет от самоубийства, алкоголик «растворится» в большом мире, перестав быть личностью, галлюцино-генщик нанесет себе повреждения, пытаясь спастись от надвигающегося ужаса, а героин-щик умрет от передозировки, вернувшись в первоначальное нерожденное состояние.

         Возникает резонный вопрос: натальные травмы переживает много людей, но далеко не каждый становится наркоманом; нет ли здесь какой-либо несостыковки? Попробуем выяснить и это.

       He-наркоманы, получившие родовую травму нашли альтернативный способ существования со своим базовым аффектом. Интересно, что такой способ будет тоже соответствовать первичной травме. К примеру, есть люди «взрывные», легко впадающие в ярость, властолюбивые, стремящиеся везде установить собственные порядки. Они компенсируют это, предпочитая экстремальные виды спорта с острыми ощущениями, либо опасные профессии, где присутствует элемент риска. Другие люди предпочитают ощущение покоя, релаксации, и они имеют работу или хобби, позволяющие получить ощущение расслабленности, отстранения от проблем: увлечение рыбалкой или походами в лес, потому что именно тогда они могут ощутить симбиоз с матерью-землей. В творчество и богоискательство уходит человек с третьей матричной травмой. В норме это, вероятно, и есть тот вариант существования с прожитым, но не принятым до конца базовым аффектом. Все равно жизнь такова, что компенсация в той или иной степени будет иметь место. Нельзя утверждать, что каждый из нас — потенциальный наркоман, но, наверное, многие люди могли бы стать наркоманами. От столкновения с психоактивными веществами их уберегает только Высшая Сила, ведь, к сожалению, встретить наркотик сейчас очень легко.

     Стоило бы остановиться подробнее на употреблении героина в нашей стране в текущий момент. Представляется странным, что героин, наркотик опиоидной группы, получаемый из мака, появляется в огромном количестве на территории России. Ведь мак у нас не растет, и до сих пор традиционным наркотиком здесь был алкоголь. Как это вяжется с пери-натальными травмами? Нельзя же утверждать, что раньше наше население было поголовно травмировано на этапе четвертой перинатальной матрицы, а нынешнее поколение, все как один на этапе первой?

       Выше мы упомянули, что у каждой эпохи имеется свой ведущий наркотик, есть он и у каждого общества. До сих пор речь шла о личных интрапсихических мотивах, причем мотивах бессознательных, которые могут привести человека к употреблению того или иного наркотика. Но есть и экстрапсихические бессознательные силы, которые существуют в коллективном бессознательном. Так, мы подошли к архетипам бессознательного. Все предыдущие темы раскладывались на число «четыре». Архетип квадричности заложен у нас в коллективном бессознательном. Это 4 стороны света, 4 периода суток, 4 времени года. Опираясь на теорию Е.В. Лопухиной о четырех архетипах сезонности, где они связаны с нашими перинатальными матрицами, можно проследить, как наркотики сочетаются с этими четырьмя архетипами. Нужно лишь добавить к вышесказанному, что первой перинатальной матрице (внутриутробному периоду) соответствует архетип Весны; второй перинатальной матрице (матрице «предающей матки») — архетип Лета; роды — это Осень; момент появления плода на свет — Зима.

       Так вот, в коллективном бессознательном современной молодежи России наблюдается сейчас необычное состояние.

Еще совсем недавно, в период перестроечных изменений, было невероятное множество различных молодежных группировок. Сейчас их нет как таковых. То, что еще сохранилось, выглядит анахронизмом. Говоря ворчливым стариковским языком, «молодежь сейчас ничего не хочет», то есть она хочет ничего не хотеть. Политические перипетии вызывают у молодежи своеобразные переживания. Можно условно назвать их «черной весной». Молодые люди чувствуют, что их окружает «ядовитая среда». Раньше мы уже использовали метафорическое выражение «чужой среди чужих». Это как нельзя лучше характеризует состояние молодого человека в современном обществе. «Черной весной» в народе зовут те времена, когда лед лежит чуть ли не до конца мая, когда уже не остается надежд на грядущее лето, не тянет на улицу, но и дома не сидится, когда шатает от перепадов давления и нехватки витаминов, стены давят, но ничего делать не хочется. Возможно, именно таково внутреннее состояние современного молодого человека. Параллельно пробуждается какая-то святая вера, что мы вот-вот войдем в утопический мир, и возникают попытки создать его в своей среде.

       Базовый аффект «черной весны» — отвращение, направленное на себя и окружающее. Часто встречаются не только наркотически зависимые, но и вполне здоровые молодые люди, которые говорят, что испытывают выраженное неприятие окружающего и самих себя. Возникает потребность в немедленной компенсации этого состояния. Ведь социум сейчас тоже не жалует молодых людей: у них нет работы, деятельности — они находятся во взвешенном состоянии, будто снова попали в утробу матери. Они не видят будущего, у них нет цели, они бесцельно «болтаются» в собственном мире. Но это не нирвана и не космическое слияние. Назревает нужда поменять существующий «минус» на «плюс», заменить отвращение блаженством. А ведь наркотик, соответствующий первой перинатальной матрице, — это героин. Проще говоря, героин идеально наложился на внутреннее состояние современ ного молодого человека, оказался способен псевдокомпенсировать базовый аффект, существующий в коллективном бессознательном.

         Нам не хотелось бы сейчас отрываться от традиционных взглядов на возникновение наркомании, где основное место уделяется микросоциуму, то есть семье. Вспомним, что означает весна для человечества. Это не только цветение и романтические чувства, но и голодное время, когда щедрые дары осени исчерпаны, когда люди с нетерпением ждут момента, чтобы сеять и начать выращивать новый урожай. Мы знаем, что первобытные племена, спасаясь от голода, очень часто оставляли ослабевших детенышей на произвол судьбы. В мифах и сказках встречается подобный мотив. Метафорой для обозначения того, что происходит в современных российских семьях, мы бы избрали волшебные сказки, где выражен мотив добровольного оставления детей на попечение природы.

       «Жил на опушке дремучего леса бедный дровосек со своей женой и двумя детьми. Мальчика звали Ганс, а девочку Гретель. Жили они впроголодь. Вот однажды наступила в той земле такая дороговизна, что не на что было купить ему даже хлеба на пропитание. Однажды под вечер, лежа в постели, стал он раздумывать, и все одолевали его разные мысли и заботы. И вот повздыхал он и говорит жене:

         — Что же теперь будет с нами? Как нам прокормить бедных детей? Ведь нам самим есть нечего.

       — А знаешь что? — отвечала жена. — Давай-ка завтра пораньше утром, только начнет светать, заведем детей в лес, в самую глухую чащу, разведем им костер, дадим каждому по куску хлеба, а сами уйдем на работу и оставим их одних. Дороги домой они не найдут, вот мы от них и избавимся. По крайней мере, не увидим, как они у нас на глазах умирать будут».

        Не будучи уверены, что завтра для каждого найдется кусок хлеба, родители сейчас в полной мере бессознательно отрабатывают эту метафору. Они пытаются «избавиться » от детей, чтобы не увидеть их гибели. В начале 90-х еще не наблюдалось того, с чем сейчас встречаешься нередко. Так из 18 больных наркоманией, находящихся в настоящее время у нас на лечении, больше половины родителей не замечали того, что их дети заболевают, на протяжении примерно года-двух. И это невзирая на то, что наркомания — достаточно, так сказать, заметная в быту болезнь. Сегодняшние родители могут не знать, где проводят время их дети, где они учатся, работают. Весьма распространена такая фраза: «Сын занимается какой-то коммерцией. Я в подробности не лезу ». Конечно, это не физическое отвер-жение, не реальное изгнание из семьи, а, скорее, эмоциональная отстраненность. Ведущим чувством отвергающего родителя является не гнев, а боль и тоска. Тенденция достаточно глубока. Разговаривая даже со здоровыми молодоженами, можно заметить, что мало кто из них создает семью с ориентацией на последующее рождение детей. Более того, неожиданные беременности вызывают реакцию, совпадающую с глубинным базовым аффектом, — отвращением. Детеныш угрожает выживанию, да и сам по себе вряд ли выживет. Ведь даже самая благополучная семья не может быть совершенно автономна от бессознательных процессов, происходящих в обществе. В то же время можно наблюдать другую тенденцию. Желая отгородиться от невыносимого отвращения, люди пытаются вступить в псевдоутопическое сообщество, создать себе маленький рай на земле. Еще совсем недавно, в период, который называют началом перестройки, очень распространенным было увлечение эзотерическими науками) мистикой. Сейчас это попытки укрыться в спокойном лоне Церкви, занятие огородничеством, вступление в общины. Церковь, мать-земля, дом — разные проявления одного архетипа Великой Матери, дающей пищу, тепло и покой. Иными словами, в коллективном бессознательном сейчас очень ярко выражено стремление к уходу от голодной и опасной реальности в некое убежище.

      Кстати, психодраматическое разыгрывание сказок с мотивом добровольного отвержения детей («Ганс и Гретель», «Мальчик-с-Пальчик») вызывает очень сильные эмоциональ ные переживания, особенно у молодых людей, страдающих наркоманией, и их родителей. Эти дети живут в семье, родители от них не отказались, наоборот, всячески поддерживают. Откуда, казалось бы, взяться бурным слезам? Почему же во время анализа терапевтической сессии участники группы отмечают прямую связь со своей повседневной жизнью, хотя не всегда могут ее рационально объяснить? Когда было самостоятельно принято решение «отдать детей природе» и тем самым вернуть их в «состояние до рождения»? Где уверенность, что наши современные Ганс и Гретель не только найдут запретный пряничный домик, дарующий наслаждение, но и сумеют вырваться из объятий негативной матери (ведьмы) и вернутся живыми домой? Найдется ли среди наших детей бойкий Мальчик-с-Паль-чик, который выведет своих братьев из леса, вернет родителям, да еще и добудет полный кошелек денег? Ведь только о спасенных рассказывают волшебные сказки, а погибшие в мифы не попадут.

    …После весны наступает лето. Возможно, тогда мы наконец осознаем, что принимавшееся нами за рай в любой момент способно предать нас. Можно ли ожидать появления в коллективном бессознательном российской молодежи базового аффекта ужаса? Стоит ли прогнозировать вспышки наркомании, вызванной употреблением галлюциногенов?

       Эти проблемы требуют глубокого изучения. Вспышка кокаиновой наркомании в России начала XX века совпала с присутствием в коллективном бессознательном базовой ярости. Злоупотребление кокаином стойко держалось до окончания Гражданской войны, а ярости у молодых людей было хоть отбавляй. Достаточно обратиться к стихам и песням тех лет. Это было время борьбы, которая, как ничто другое, предполагает ярость. Рождался новый мир. Но за яростной Осенью пришла тоскливая застойная Зима. Она 70 лет заставляла нас наполнять свою жизнь «красивыми» образами алкоголя.

        Напрашивается аналогия с опийными наркотиками в Америке периода вьетнамской войны. Те молодые Джо и Томми, брошенные в дурацкую мясорубку, в самых глубинах души испытывали отвращение к окружающему миру, к себе, за то, что не могут вырваться оттуда. Они пытались создать маленькую нирвану так же, как наши нынешние Димы и Дениски.

          Мы не знаем, как «лечить» общество. Есть вещи, которые никогда не станут подвластны человеку. Все наши возможности исчерпываются попыткой разобраться в причинах, побуждающих к одержимости наркотиком. Разобраться не с осуждением, а с принятием, с благоговением перед внутренним миром каждого, и лишь тогда помочь человеку найти способ выбраться из зачарованного леса, где в пряничном домике таится Смерть…

Журнал «Урания». — 1999 — №2 — с. 13 — 22.

© Юлия Власова, 1999
© Ольга Васильева, 1999

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *